Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на цикл рассказов "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

(Второй рассказ Генерального авиаконструктора А.С.Яковлева из книги "Цель жизни")

Александр Сергеевич вспоминал, что именно в Коктебеле у него возникла  мысль самому попробовать сконструировать настоящий планер.

Я строил модели, - писал он - был знаком с различными конструкциями планеров, но чувствовал, что не имея технического образования, один не справлюсь с такой трудной задачей.

Нужно было с кем-нибудь посоветоваться. Решил обратиться к Сергею Владимировичу Ильюшину. Сергей Владимирович одобрил мое намерение, но предупредил:

- Одного желания здесь недостаточно. Нужно иметь и знания, лишь тогда можно правильно сконструировать планер. Можно, конечно, многое за тебя сделать - рассчитать и вычертить, но от этого мало будет пользы.

Если ты будешь работать сам, я тебе помогу, посоветую, разъясню, что  непонятно.

Ильюшин дал мне свои записи лекций по конструкции и по расчету прочности самолета и назвал ряд книг, которые необходимо прочитать. Я жадно изучал все это и взялся за разработку планера. А когда было что-то непонятно, шел к Ильюшину.

Сергей Владимирович жил тогда с женой и маленькой дочкой Ирой в общежитии Академии воздушного флота, в Фурманном переулке, в небольшой тесной комнате.  Когда  я  приходил к нему вечерами, Иру обычно укладывали спать, и мне было очень неловко, что я их стесняю. Но встречали меня всегда ласково, приветливо. Ильюшин учился в академии, времени было у него мало, тем не менее он охотно занимался со мной, иногда по несколько часов подряд. Засиживались мы с ним до поздней ночи.

Это была моя первая техническая школа.

Когда с помощью Ильюшина я сделал свои чертежи и расчеты планера, передо мной встал вопрос, где и с кем его строить. Тут я вспомнил свою родную школу, которую только недавно окончил, и решил, что там можно будет организовать планерный кружок и построить планер.

Я пришел в школу, и первым, с кем завел разговор о постройке, был Гуща. Этот худенький и робкий парнишка с такой смешной фамилией был очень трудолюбивым и настойчивым.

Я рассказал ему, зачем пришел, Гуща серьезно выслушал и деловито спросил:

- Настоящий планер будем строить или так, дурака валять?

- Конечно, настоящий. Сказал и, вспомнив, как в свое время мне обещал Анощенко, добавил: будешь хорошо работать и ты поедешь на состязания в Крым.

Гуща недоверчиво усмехнулся:

- Ну это ты брось! Заливаешь!

И хотя он не был уверен, что поедет на состязания, работать начал c  жаром. Он и другой мой школьный товарищ, Саша Гришин, стали энтузиастами создания планера.

В планерный кружок поступило 15 школьников, и работа закипела.

Собирались после занятий - строгали, клеили, пилили, заколачивали гвозди.

Материалы доставали на авиационном заводе, но все до последней  мелочи мы делали сами.

Планер строили в гимнастическом зале и туда было постоянное паломничество школьников. Некоторые подшучивали над нашей выдумкой, не верили, что у нас выйдет что-нибудь путное. Но большинство нам сочувствовало, особенно когда стало видно, что получается какой-то аппарат.

Планер надо было обтянуть материей, и тут мы столкнулись с большими  затруднениями: все построили, всего, кажется, добились, а обтяжку  сделать не можем. Кружковцы-мальчики шить не умели.

Девочки охотно согласились помочь, и скоро их умелыми руками планер был обтянут перкалем.

Но вот все готово! Явилась специальная комиссия, дала положительное заключение - и наш планер допустили на состязания.

Теперь я должен позаботиться о моих помощниках. они заслуживали права на поездку в Крым, и я принес Гуще и Гришину им командировочные  удостоверения на вторые всесоюзные планерные состязания в Коктебеле. Я понимал их гордость, так как всего год назад сам испытал то же самое.

Мы погрузили наше сокровище на платформу, заботливо накрыли его брезентом, и эшелон планеристов отправился в Крым. На этот раз путь показался долгим, но наконец мы в Коктебеле.

В одной из авиационных палаток на горе Узун-Сырт стоит в числе других и наш планер, собранный за два дня.

Обшивка планеров пропитывается нитролаком, поэтому в палатке пряный аромат маникюрного салона. Этот запах каждому запомнился на всю жизнь.

В первый же ясный, с небольшим ветром, день вывели планер на старт.

Техническая комиссия окончательно все осмотрела. Пилот сел в кабину и  привязался ремнями к сиденью. Стартовая команда заняла свои места.

Внимание! Стартер поднимает флажок и при первом порыве ветра взмахивает рукой. Планер катится, поднимает хвост и, быстро оторвавшись от земли, набирает небольшую высоту. Увидев наше творение в воздухе, я, Гуща и Гришин были счастливы. С замиранием сердца наблюдали мы, как планер бесшумно, скользящим полетом спланировал к подножию горы.

Летчик остался доволен. Планер устойчиво держался в воздухе и хорошо слушался рулей. После этого на нем совершались полеты почти ежедневно. Конструкция была признана удачной и в награду я получил приз - 200 рублей и грамоту. Этот успех окрылил меня.

Работа над планером не прошла бесследно и для Гущи: он тоже навсегда стал авиационным человеком. Через несколько лет я его встретил.

Он был уже военным летчиком.

Через год я сконструировал новый планер, а потом начал строить самолеты.

После успеха в Коктебеле я больше прежнего стал мечтать об авиационном  образовании, но поступить в  единственное  тогда  в нашей стране высшее учебное заведение - Военно-воздушную академию имени  Н.Е.Жуковского не удалось.

У меня не было необходимого для поступления в академию стажа службы  в Красной Армии. Поэтому я решил начать работу в авиации с азов и  поступить рабочим в авиационные мастерские.

Некоторые из школьных товарищей не одобряли моего выбора.

- Нельзя поступать в академию - держи экзамен в другой вуз, - говорили мне. - Главное - не потерять времени, потом не наверстаешь...

Но я решительно не мог изменить влечению сердца, изменить своей любимой авиации. Я не мог представить себя врачом, или, скажем, педагогом.

Вот так вчерашний школьник Шура Яковлев в 1924 году вторично приехал на Узун-Сырт на вторые планерные состязания. Но уже не как помощник Анощенко в работе над злополучной "Макакой", а как юный конструктор с планером собственной конструкции. Так начался славный путь Генерального авиаконструктора Александра Сергеевича Яковлева.

И нет ничего удивительного, что здесь же, на крылатой горе, он встретился со своим сверстником из Саратова, таким же мечтателем и энтузиастом авиации Олегом Антоновым, который тоже привез на слет свой первый планер "Голубь".

Ничего удивительного нет потому, что оба тогда понимали, что путь в  авиацию лежит через планеризм, с которого тогда начинали тысячи и тысячи таких же энтузиастов.