Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

Сентябрь в Крыму сказочный месяц, венец "бархатного сезона”! Море ласковое и теплое, солнце еще высокое и щедрое, но жара уже ушла вместе с августом, уступая место умеренному прогреву. Горы купаются с утра до вечера в синей дымке и даже старый Кара-Даг кажется не таким угрюмо-величавым, как обычно, а более мягким, словно подобревшим исполином великолепной коктебельской панорамы.

- Зер гут! - восклицают ошарашенные этим великолепием природы немцы, - Отшень хорошо!

Участники Третьего Всесоюзного слета планеристов встретили зарубежных гостей с традиционным русским гостеприимством. Их разместили в лучших номерах феодосийской гостиницы "Астория", отвели на горе под планеры лучшие ангары.

С первого же знакомства Узун-Сырт произвел на немцев потрясающее впечатление. Что по сравнению с ним какая-то Вассеркуппе! Горушка. А это же - настоящее произведение природы, подаренное специально планеристам.

- Вундерберг! - восхищается рекордсмен Шульц, - Чудо-гора!

На старте слета стояло сорок планеров, допущенных к полетам. Десять из них были с Украины, остальные  - из различных городов огромной страны. Все они построены руками кружковцев и энтузиастов по проектам начинающих советских конструкторов.

Руководитель немецкой команды пунктуально записывает в блокнот города, откуда прибыли планеры - Киев, Владимир, Харьков, Тамбов, Пенза, Белгород, Нижний Новгород...

Гости переходят вдоль стоянки от одного аппарата к другому, задерживаясь возле наиболее интересных. Тут были и уже знакомые по Вассеркуппе "Киев-4", "Москва", "Закавказец", "Змей Горыныч" и другие. Но, конечно, особое любопытство вызывали новые машины, на бортах которых красовались самые различные надписи - "Металлист", "Павлово", "Автобаза Совнаркома", "Нарофоминец-2", "Красные Сокольники", "Замоскворецкий текстильщик", "Морлет Клементьев", "Трамвайщик Щепетильниковского парка", "Каширский железнодорожник", "Харьковец", "Владимирский пионер"...

- О, теперь я понимайт успехи большевикофф, - восклицает руководитель немецкой команды, - В России все хотят летать - шофер, железнодорожник и даже юный пионер!

- Вы не ошиблись! - с достоинством подтвердил сопровождающий гостей Сергей Владимирович Ильюшин, - Если не все, то, во всяком случае, многие. До революции это было невозможно для простых людей. Теперь у нас лозунг "Трудовой народ - строй воздушный флот!"

- Зер гут! Отшень хорошо! - с кислой миной протянул шеф команды гостей.

- Нет, пока не очень, - возразил Ильюшин, - Как видите, у нас еще многого не хватает. Нет даже амортизаторов и авиационной фанеры. Мы только начинаем. Но мы знаем, что будет все. Будет и авиационная промышленность. Понимаете?

- О, как не понимать! - многозначительно посмотрел шеф, что-то записывая в блокнот, - Это отшень интересно! Благодарью вас за... как это по русски? - за чис-то-сер-десие! - выдохнул он трудное слово.

- Битте! Пожалуйста! - улыбнулся Ильюшин, в душе чертыхаясь однако, что приходиться выполнять обязанности хозяина и гида, в то время когда столько неотложных дел по организации слета. Да и его планер "Москва" тоже требует конструкторских забот и присмотра. Да и в техком надо было бы наведаться, узнать, чем там кончился спор с Яковчуком.

- А где есть геноссе Якофтшук? - словно уловив его мысли, спросил Шульц.

-- Возле своего планера, - ответил Ильюшин, - Надеюсь завтра его увидеть в полете.

А в техкоме уже который час шла борьба умов. Обычно невозмутимый и сдержанный, Константин Николаевич Яковчук горячился. И было от чего: техком не допускал к полетам его "КПИ-1 бис", на борту которого гордо красовалось "Киев-1". Ну, ладно, пусть ученые Ветчинкин и Проскура придираются. А то ведь и свой человек, профессор Киевского политехнического института Николай Борисович Делоне, однокашник Ветчинкина, с которым они у самого отца русской авиации профессора Жуковского занимались. Делоне, который лично консультировал постройку почти всех планеров КПИ, и знает их не хуже самих пилотов, он-то мог замолвить свое авторитетное слово?

Так нет же, и он держит сторону этих ученых мужей, которые твердят одно: ваш планер неуправляем!

- Конкретно, что вы рекомендуете сделать? - сдается наконец Яковчук понимая, что сопротивляться дальше бесполезно.

- Жесткую стабилизацию! - заявляет профессор Ветчинкин и уже мягко увещевает, - Проверьте еще раз систему управления.

Через минуту над лагерем, как иерихонская труба, звучит призывный голос Яковчука:

- Капэёвцы, сюда!

- Что случилось, Константин Николаевич? - сбегаются на помощь своему любимцу студенты КПИ.

- Кончай загорать! - командует Яковчук, - Засучивай рукава!

И закипела работа.

- Ишь, черти! - одобрительно подумал о техкомовцах вслух Яковчук, - проверяя управление, - Не зря придирались! Вот где она, собака зарыта! - торжествующе двигает он во все стороны ручкой.

Действительно, ход ручки на рычаги поперечной управляемости не соответствует ходу на рули глубины. Конечно, опытному пилоту можно приноровиться к такому недостатку, но в общем-то требование справедливо. Надо устранить.

- А ну, ребята, навались! Надо, чтобы завтра планер был готов!

Утром 14 сентября, в день открытия соревнований, "Киев-1" стоял на старте.

Но не тут-то было. Комиссия проверяла, пожимала плечами и не то, что не верила, а сомневалась:

- Что вы сделали?

- Жесткую стабилизацию, замену тросов, переделку качалок, регулировку управления... - перечислял Яковчук.

- За одну ночь? - сомневались ученые мужи.

- А у меня студенты - народ оперативный! - улыбался Яковчук.

Но члены техкома - люди обстоятельные, на белозубую улыбку не клюют.

- Тут на неделю работы! Надо все пересчитать, проверить...

- Товарищи техком! - взмолился Яковчук, - Смотрите, погода какая! Летать надо!

- Нет! - стояли на своем маститые ученые, - Планер к полетам не допускаем.

А над долиной уже поднялось солнце и знаменитый "южак" с моря с каждым часом набирал свою упругую силу. И тогда сердце летчика не выдержало:

- Где ваша территория: - сверкнул глазами Яковчук.

- Как это - территория? - не понял Ветчинкин.

- Ну, где кончается территория, отведенная для соревнований?

- Там, за горой Клементьева, - неопределенно махнул рукой профессор.

- Очень хорошо! - заторжествовал Яковчук, обращаясь к студентам, - Братва, бери планер! Потащили его за подведомственные пределы!

Студенты дружно облепили "Киев" и только их пятки засверкали над выжженным Узун-Сыртом. Жарко. Не так-то просто тащить планер по горам. Но разве это преграда для настоящих энтузиастов?

Яковчук взлетел с соседней горы, набрал высоту, обогнул отвесный провал Коклюка и вышел на склон Узун-Сырта. Как все здесь знакомо! Южак резво подхватил планер и понес его в синеву. И тогда Яковчук не выдержал и запел...

- О, геноссе Якоффчук? - удивились немцы, завидев высоко над горой знакомый планер.

А Яковчук летал и пел. Он летал до конца дня, летал, когда уже все сели. Летал даже тогда, когда над горой быстро наступила южная ночь.

- Зажечь костры! Обозначить место посадки! - скомандовал Ильюшин. А с неба на землю все летели украинские песни. И лишь когда южак окончательно выбился из сил и "сдох", Яковчук пошел на посадку.

- Ого! - восхищался профессор Ветчинкин, почесывая свою бороду и поглядывая на часы-луковицу, - 9 часов, 39 минут, 15 секунд! Перебил почти на час прошлогодний мировой рекорд немецкого планериста Шульца!

Яковчук еще в воздухе знал, что этот мировой рекорд ему не будет засчитан. Советский Союз еще не был членом Международной Авиационной Федерации - ФАИ - которая утверждала рекорды лишь за валюту. Ну и черт с ним! Зато это новый рекорд Советского Союза. И пусть немцы знают, что мы не лыком шиты!

Он вылез из кабины счастливый, не чувствуя усталости. Его поздравляли, обнимали, радовались вместе с ним.

А вот, кажется, и немцы протискиваются. Неужели они не поехали в гостиницу отдыхать?

- Геноссе Якофтшук! - пролез сквозь толпу владелец мирового рекорда Шульц, - Зер гут! Отшень хорощо!

- Да, неплохо! - согласился добродушно "русский медведь".

И тогда Сергей Владимирович Ильюшин сказал маститым профессорам:

- Что ж, товарищи техком, победителей не судят? Идемьте поздравим нашего рекордсмена с добрым началом.

Он поздравил счастливого планериста и вручил ему приз. Это был бюст Ленина, на котором было выгравировано:
"Первый приз СССР. Герою безмоторного полета"...

"Как? И это все? - недоумевал про себя Шульц, видя, как бережно Яковчук прижимает к груди свой приз, - А где же червонцы?" Но на лице Яковчука светилась одна радость. И тогда Шульц еще раз сказал:

- Отшень хорошо!