Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

Зима и весна пролетели быстро. Работа, учеба, поездки на полеты в планерной школе, на этот раз не в Горки Ленинские, а на более высокие склоны под Москвой - в Красково, занятия допоздна в библиотеке... Время было спрессовано до постоянного ощущения цейтнота.

И все-таки друзья удивлялись, как при такой занятости Сергей Королев ухитрялся быть в курсе всех авиационных новинок, полистать ежедневно советские и зарубежные журналы и книги, а вечером еще сбегать и на лекцию неустанного пропагандиста космических полетов инженера Артура Фридриховича Цандера.

- Слушай, - жаловался тезка Люшин, - я за тобой никак не поспеваю. У тебя что, два сердца или ты двужильный какой-то?

- Да нет, - отвечал Королев, поглядывая на часы, опять спеша куда-то - обыкновенный вроде. Просто я со школьной скамьи усвоил один важный урок: хочешь что-то в жизни сделать - торопись, не откладывай на завтра. Время не ждет. Думаешь, я не устаю? Еще как! Иногда хочется хотя бы недельку повалять дурака, но... Вспомнишь, сколько еще пробелов и говоришь себе: нажимай, Сергей, другого выхода нет. Вот и жму.

- Нет, все-таки ты железный человек! - восклицал Люшин, - Даже поболтать с тобой по душам не удается, ты все торопишься.

- Знаешь что? - похлопывал по плечу друга Королев, - В воскресенье встретимся на полетах, там и поговорим... А сейчас, извини, тороплюсь в Политехнический музей, там интереснейшая лекция.

Много лет спустя, вспоминая свои студенческие годы, Королев писал: "Я бил себя по лбу, - учись, дурак, без науки ничего не сделать в жизни. И я грыз науку..."

Можно себе представить, какой отдушиной после такого напряжения, какой долгожданной радостью была новая поездка в Коктебель. Это было в конце лета 1928 года. На Узун-Сырте опять состоялись традиционные, уже пятые по счету, Всесоюзные планерные испытания, опять носившие подчеркнуто учебный характер.

На большом южном склоне, как обычно, летали опытные планеристы, учлетам доставались сначала склоны пониже и не такие обрывистые. Им и матчасть выделили поскромнее - два планера: "КИК" (Клуб имени Кухмистрова), спроектированный Сеньковым, и "Дракон" конструкции Черановского.

"КИК" не понравился Королеву с первого взгляда. Какой-то некрасивый, хлипкий. "Дракон" Черановского был куда лучше. Но вот закавыка: прежде чем начать полеты на "Драконе", надо было закончить вводную программу на "КИКе". В первый же день все убедились, что "КИК" "явно не то". Качество низкое, в полете неустойчив.

- Да, братцы, - почесал за ухом Королев, - досталась нам "канарейка", натаскаемся мы с ней, пока до "Дракона" дойдем!

Затащили после полетов в ангар, поставили, и даже настроение упало.

И вдруг от штабной палатки вестовой мчится что есть духу, на ходу кричит:

- Поступило штормовое предупреждение! Надвигается буря. Ветер до тридцати метров в секунду. Немедленно все планеры из ангаров перетащить и спрятать от ветра в оврагах!

На Узун-Сырте все тотчас пришло в движение. Даже мальчишки из окрестных деревень - постоянные зрители - принялись помогать учлетам.

Кто-то из курсантов ухватился за "КИК", стоявший ближе к выходу.

- Отставить! - властно скомандовал Королев, - Спасать, так в первую очередь самые лучшие планеры.

Мелькали гаечные ключи, плоскогубцы. Пилоты и конструкторы разбирали свои планеры, а учлеты, облепив, как муравьи, легкие, но парусящие на ветру крылья, тащили их к ближайшим оврагам, прятали за холмами от ветра, прикрывая сверху брезентом, который придавливали камнями, благо, что их было на Узун-Сырте сколько угодно.

- Быстрее, быстрее! - поторапливал учлетов Королев, - Раз-два, взяли!

Из-за Кара-Дага показалась зловещая черная мгла и, оплывая холмы со скоростью курьерского поезда, помчалась на Узун-Сырт. В брезентовом ангаре оставалось еще два планера - "КИК" и тренировочный паритель Грибовского - Г-6.

- Навались, ребята, на паритель! Дружно! - подбадривал Королев учлетов и сам бросался в самые трудные места разборки.

Ураган налетел с ходу. Учлеты едва удерживали длинные узкие крылья парителя, но успели добежать до спасительного оврага. Когда бросились за "КИКом", было уже поздно. Буря сорвала палатку и от планера остались одни щепки.

Вечером на построении начальник слета объявил учлету Сергею Королеву благодарность "за решительные действия по спасению планеров во время бури".

Однако на душе у Королева было неспокойно. Перед отбоем он подошел к Сенькову:

- Товарищ Сеньков, вы на меня не сердитесь,

- За что, голубчик?

- Да вот "КИК"...

- Очень правильно действовали! - неожиданно одобрил Сеньков, - И я бы на вашем месте так же распорядился бы - сначала нужно спасать лучшие планеры. А "КИК", что ж... - развел руками Сеньков, - У каждого бывают творческие неудачи. Надеюсь, следующий планер будет лучше.

У Королева отлегло от сердца.

На следующий день группа приступила к полетам на "Драконе". Через две недели Королев совершил первый небольшой парящий полет. Планер шел вдоль пологого северного склона не снижаясь. И это было так здорово, что Сергею от избытка чувств хотелось кричать и смеяться. Поток упруго покачивает его на воздушной волне и "держит" выше склона, не дает снижаться. Но финишер уже машет флагом: "На посадку!".

-Что у тебя какой-то обалдевший вид? - подбежал Люшин.

-Я очень счастлив! - сказал Королев, - Я парил, как птица!

ЮМАШЕВ ПРИОТКРЫВАЕТ ТАЙНУ

Очень сильный ветер. Учлетам запретили полеты. Но опытные парители даже рады сильному "южаку" - значит будут хорошие потоки.

Два Сергея - Королев и Люшин, пригорюнившись, что сегодня не удастся полетать самим, торопятся на старт.

- Эй, вольнопрогуливающиеся! - окликает их из ангара Андрей Юмашев, - Помогите вытащить планер на старт!

Оба Сергея, казалось, только и ждали этого приглашения. Они оба немножко влюблены в этого красавца Юмашева. Нет, не за бело-снежную улыбку, конечно, а за то, что он так  здорово летает, что молод и весел всегда и небо для него - родная стихия.

Юмашев на этот раз привез из Киева "Гамаюн", отличающийся неплохими летными качествами, впрочем, как и все планеры киевлян. Одно не по душе Королеву: этот планер, как и остальные, слишком облегчен. Для такого ветра нужны крепкие планеры.

Юмашев берет планер за хвостовую балку, а два Сергея располагаются по сторонам от кабины и толкают "Гамаюн" за крылья хвостом вперед. Крылья громыхают на ухабах, как пустой барабан, а Юмашев на хвосте прибавляет шаг. Сразу видно, что ему не терпится - быстрее в полет!

- Спасибо, друзья! - улыбается Юмашев, устанавливая планер на старте.

- Всегда рады помочь! - отвечает за обоих Королев и с завистью смотрит, как Юмашев собирается в полет. Сильный ветер набрасывается на пустой планер, но Королев и Люшин подхватывают его с двух сторон за концы крыльев и крепко прижимают к земле. Это еще больше подхлестывает Юмашева. Он застегивает кожанку, залазит в тесноватую кабину, поудобнее устраивается на сидении, затем привычным движением затягивает на подбородке ремешок кожаного шлема и спускает со лба на глаза полетные очки.

- Готов! - поднимает Юмашев руку, и весело подмигивает Королеву.

Стартовая команда в синих комбинезонах только и ждет этого  сигнала.

- Натягивай! - командует старший и звонко отсчитывает шаги: - Один, два, три, четыре...

Планеры уже повсюду запускают только с амортизатора. Они, слава богу, появились даже в сельских кружках. И хотя натягивать их тяжеловато, но сегодня стартовая команда не перегружает себя работой. Ветер такой, что достаточно двух  десятков шагов натяжки и планер как с рогатки, круто взмывает вверх над склоном. Юмашев тоже не стал ждать длинной натяжки, и крикнул удерживающим трос на хвосте:

- Отпускай!

"Гамаюн" сразу же легко оторвался и вспух вверх. Над склоном он круто лег на левое крыло и, сделав разворот вдоль горы, пошел к дальнему концу Узун-Сырта, на глазах набирая высоту. Ветер пытался снести планер на плоскогорье, но сразу видно, что за рулями в его кабине сидит опытный пилот. Он развернул "Гамаюн" под большим углом к ветру и не дал вынести себя из потока.

Королев и Люшин восхищенно следил за каждым маневром пилота.

- Вспух, как на дрожжах! - заметил Люшин, восхищенный быстрым набором высоты

- Да, смотри, у него уже метров 350, - предположил Королев.

А "Гамаюн" неторопливо, боком, или как говорят планеристы, юзом, шел вдоль склона, становясь все меньше и меньше. Вот он дошел до дальнего конца горы, пора разворачиваться обратно. Но не тут-то было. "Гамаюн", словно лодочка в море, развернулся по ветру, в сторону Феодосии, и направился к ближней горе, которую планеристы издавна окрестили "Мадам Бродская". Эта кличка передавалась из уст в уста, из года в год, так что не все даже знали, почему гору окрестили так странно. Вероятно, этого не знала и сама мадам Бродская, пышнотелая владелица дачи в Коктебеле, которая на пляже едва умещалась на двух лежаках.

- Смотри, на маршрут пошел! - догадался Королев, - Хватит ли у него высоты, чтобы дойти до горы?

Над долиной планер посыпался вниз, высота уменьшалась. Друзья следили за маленькой черточкой в бескрайнем небе затаив дыхание. Ветер усилился еще больше.

Гора с круглыми боками была уже выше. Но планер шел к ней и перед горой круто полез вверх.

- Молодец! - похвалил Люшин, - Дошел до потока!

Планер развернулся против ветра и стал снова набирать высоту. Но даже отсюда было видно, что легкий "Гамаюн" с большим трудом держится против сильного ветра. Временами казалось, что он пятится хвостом назад.

- Ты теперь понял, как нужны для таких условий погоды крепкие планеры с большой скоростью? - взял Королев за руку Люшина, - Вот тебе яркий пример того, о чем мы говорили в прошлом году.

- Да я давно понял! - кивнул Люшин, не сводя с планера глаз.

А "Гамаюн" тем временем выбрал высоту, развернулся по ветру и направился к следующей горе в сторону Феодосии. Но увидеть, что он будет делать дальше, уже было невозможно. Планер превратился в точечку, и как друзья не напрягали зрение, вскоре исчез из глаз.

Оба Сергея еще долго стояли на старте, ожидая появления Юмашева, но планера не было.

- Нет, не вернется! - решительно сказал Королев, - У него не хватает скорости пересилить ветер. Настало время скоростных планеров, с большой нагрузкой на крыло.

- Где же их взять? - задумчиво протянул Люшин.

- Самим строить надо, - сразу загорелся Королев и протянул Люшину руку, - Приглашаю тебя в соавторы. Хочешь? Мы с тобой такой планер сделаем на следующий слет, что на горе отродясь еще подобных не бывало!

- Как у тебя все просто... - недоверчиво покосился Люшин, все еще не понимая, шутит или серьезно предлагает ему Королев свое сотрудничество. Но тот был серьезен, не шутил.

- Держи! - протянул Люшин с готовностью руку, - Согласен!

- Что вы тут за пари держите? - полюбопытствовал проходивший мимо Ильюшин.

- Нет, не пари, Сергей Владимирович, - ответил Люшин, давно, еще с совместных  собраний в "Парящем полете", знавший Ильюшина, - обсуждаем полет Юмашева и его "Гамаюн". Вот и пришли к общему выводу.

- Ну, и какой-же вывод? - с интересом подошел к друзьям Ильюшин.

- Что надо строить прочный скоростной планер с большой нагрузкой на крыло, который мог бы свободно противостоять вот такому сильному ветру, - смело сказал Сергей.

- Вот как? - удивился Ильюшин, окидывая внимательным взглядом учлета, который давно приглянулся ему своим трудолюбием и целеустремленностью, - Интересные мысли! - сказал он доброжелательно и посмотрел вдаль, где исчез "Гамаюн". В небе было пусто, только низкие облака быстро мчались над круглыми холмами. На лице Ильюшина мелькнула тень тревоги за пилота: "Как он там? Все ли в порядке? Где сядет?", но начальнику слета не к лицу было показывать эту тревогу молодым пилотам и он тут же повернулся к тезкам:

- Заходите вечером ко мне, потолкуем. Мысли у вас интересные. А насчет Юмашева - молодчина он! Упрямо ищет новые пути в небо. Заметили, как он от горы оторвался? Вместе с облаком ушел. И оно его над долиной поддержало, иначе он до Бродской никак не добрался бы. Я полагаю, что сегодня Андрей Борисович приоткрыл еще какую-то тайну восходящих потоков... Ну, извините, товарищи, мне надо идти, может в штабе получили какое-то сообщение от Юмашева.

Королев посмотрел Ильюшину вслед и огорченно перевел взгляд на приятеля:

- Ты заметил облако? О котором говорил Ильюшин. Я - нет. Значит, не хватает еще наблюдательности... Вот видишь: "Век учись..."

- Ничего, научимся! - сказал Люшин, - На то и учимся!