ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ НЕПТУНУ
Монография - Были крылатой горы. Часть III

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

И вот красавец планер “Город Ленина” в воздухе. Адольф Карлович Иост, латыш по национальности и спортсмен по натуре, знает свое дело. Сразу после  взлета он кладет планер в разворот и направляется вдоль горы. Динамические потоки тянут планер в высоту и он идет, как линкор, обгоняя по пути разную “мелюзгу” с короткими крыльями.

Олег Антонов в окружении своих ленинградских соратников-кружковцев пытается сдерживать себя и вести “солидно”, как и подобает конструктору, но это очень трудно, когда твой планер, в который вложено столько сил, терпения, труда, таланта и... последние студенческие деньги, вот так  красиво и так величественно плывет в небе над Узун-Сыртом. Его тонкий изящный силуэт, что называется, “смотрится” и похож на те  крылатые “супермашины”, которые рисовали художники-фантасты, изображая будущее. “Город Ленина” возвращается, проносится над стартом на трехсотметровой высоте и развернувшись, решительно направляется к облакам в долину Коктебеля. Похоже на то, что Адольф Карлович Иост, наслушавшись рассказов  Юмашева, сам решил попробовать парение с облаками.

Антонов сначала встревожился, но, заметив, как планер над долиной набирает высоту, воспрянул духом. Очевидно, что Иост настолько уверился в летных качествах планера, что решил с первой же пробы выполнить давнюю мечту всех планеристов - уйти на “южный маршрут”, то есть, обогнув Кара-Даг, полететь в сторону Ялты. Эта попытка еще никому не удавалась.

Да, сомнений нет. “Город Ленина” набирает высоту и устремляется вдоль залива на юг. Тоненький силуэт быстро тает и окончательно исчезает в синеве, оставляя в полном неведении насчет дальнейшей судьбы его конструкторов.

- Эх! - огорченно вздыхает Юмашев, - не так пошел! Надо было выбрать высоту под облаком и пересечь Кара-Даг на высоте по седловине, между Чертовым пальцем и горой Святая, а он “по старинке” пошел, в обход Кара-Дага, надеясь на динамические потоки вдоль хребта и бриз с моря...

Эта реплика зарождает в Антонове смутное беспокойство. Он до боли в глазах всматривается в горизонт, но там ничего не видно.

Зато Адольф Карлович Иост доволен. Планер слегка посвистывая - так здорово рассекает он тонкими крыльями воздух - послушно идет вдоль крутой южной стены Кара-Дага. Проплывают внизу бесчисленные заливчики Лягушачьей бухты. Позади остался далеко внизу причудливый дом Максимилиана Волошина, у которого он остановился на время слета. Справа, почти рядом с крылом, тянется могучий массив хребта Кок-Кая. Высота 500 метров. Однако ожидаемых динамических потоков нет, планер начинает снижаться. Садиться здесь абсолютно негде. Справа - отвесные скалы, слева - бесконечное море. Но Адольф Карлович только немного обеспокоен. Должен же где-то по дороге встретиться спасительный поток! Вот и хребет Магнитный. Но как он высоко поднимается над планером! За ним - хаотическое нагромождение скал, царство хаоса. Это разрушившийся кратер старого вулкана. Узкую кромку прибрежной полосы заливают штормовые волны. Положение осложняется. Остается один выход - прижаться ближе к скалам, возможно, бриз выбросит планер, как пробку, вверх, выше скал Кара-Дага. Иост так и делает.

Но, увы, это не Узун-Сырт. Отвесные скалы и глубокие ущелья не способствуют образованию динамических потоков. Наоборот, потоки воздуха здесь хаотически завихряются  и невозможно поймать их закономерность. Вот вихрь резко бросает огромный планер вниз. Одно крыло поднимается вверх, другое - вниз. Иост резко работает рулями, но “Город Ленина”, этот длиннокрылый красавец, больше не подчиняется ему, он весь во власти стихии. Еще рывок - и планер бросает на скалы. Пилот едва заставил его отвернуть чуть в сторону, избежав левого удара. Еще порыв - и планер рушится в набежавшую волну. Треск ломающихся крыльев, грохот прибоя, мириады брызг, все смешивается в какой-то хаос. Отважный Адольф Карлович снимает ноги с ненужных педалей, раскрывает борта кабины и вываливается из пилотского сидения прямо в холодную морскую волну. В несколько гребков волна прибивает его к отвесной скале. Еще удар - и его расплющит о гранитный пьедестал Кара-Дага. Глубоко. Ноги не достают до дна.

“Так и утонуть недолго”, - думает Иост и отгребает в сторону, лихорадочно выискивая на отвесной стене скалы хотя-бы какой-нибудь уступ. Есть! Вон, чуть правее, метрах в двух над уровнем воды. Но как на него забраться?

Адольф Карлович подгребает ближе и ждет подходящую волну. Вот она бежит, накатывается. Еще мгновение - и захлестнет с головой. Но пилот отчаянно барахтается, поднимается на гребень волны и она его доставляет прямо к уступцу, за который он хватается руками, и упирается в скользящие камни ногами, думая только об одном, как бы волна не смыла его обратно в море.

К счастью, есть за что ухватиться и держаться. Волны, набегая на скалы, каждый раз обдают пилота с головы до ног водой. Он держится и смотрит, как последние остатки планера исчезают в морской пучине.

Надежды на спасение никакой. И вдруг вдали показывается прыгающий вверх и вниз катер пограничной охраны. Он поворачивает к скале. Пограничники его заметили. Он, как потерпевший кораблекрушение Робинзон, машет им рукой и кричит.

Операция по снятию отважного Адольфа Карловича со скалы была не менее драматична, чем сам полет. Но пограничники оказались бывалыми и храбрыми ребятами.

Посиневший, промерзший до костей, мокрый насквозь, Адольф Карлович попросил подвезти его прямо к дому Волошина. Весь Коктебель уже знал об аварии планера и высыпал к пристани. Адольфа Карловича встречали как героя, но он не мог промолвить ни слова, так его трясла лихорадка. И лишь заботливая Марья Ивановна, завидев посиневшего своего постояльца, сплеснула руками и побежала в дом готовить для любезного Адольфа спасительные средства - теплую постель, крепкий горячий чай, и еще кое-что покрепче.

- Батенька, как это вас угораздило? - прогудел Волошин, протягивая Иосту руку и увлекая его в дом, - Живы? Ну и слава богу! Пошли в дом, сейчас мы вас отходим!

На пороге уже ждала Марья Степановна со стаканом спирта в руках.

- Это что, для растирания? - спросил Волошин.

Но Адольф Карлович взял задеревеневшими руками стакан, и опрокинул его содержимое внутрь.

Мария Степановна только руками всплеснула, а Иост блаженно улыбнулся, почувствовав, как он возвращается к жизни...

Вечером в дом Волошина  валом шли летчики, конструкторы, планеристы. Все поздравили храброго Адольфа Карловича с “воскресением из мертвых”, но он только отшучивался, страшась самой главной встречи - с конструктором планера.

Но она приближалась, как рок. Вот показался и он сам. Олег Антонов, худенький, стройный паренек, почти мальчишка. Как жаль его огорчать, но видно, такова судьба. Иост подготовился к самому худшему.

Антонов стремительно вбежал в комнату:

- Адольф Карлович, вы живы? Я рад!

- Чему же вы, юноша, радуетесь? Что я утопил ваш прекрасный планер?

- Что вы живы и здоровы! - искренне воскликнул конструктор, - А планер мы новый построим. Не хуже, а лучше.

О, всепрощающая человеческая доброта! Адольф Карлович был взволнован и растроган. Он ожидал все, что угодно, но только не такую трогательную заботу.

- О, юноша... - собрался было каяться добрейший Адольф Карлович, но Антонов, словно что-то вспомнив, неожиданно сразил его странным вопросом:

- Кстати, Адольф Карлович, вы не заметили, какого цвета были крылья планера в морской воде?

- Н-нет, - нерешительно произнес Иост, чувствуя себя виноватым, - Знаете, там было не до цвета...

- Жаль! - искренне произнес Антонов, нанося самолюбию летчика-испытателя непоправимый удар - как же это он опростоволосился, не заметил какой цвет.

- Простите, юноша, но я не понимаю, зачем это вам?

- Да понимаете, - улыбнулся Антонов, - теперь мои помощники не уснут до утра, все будут спорить, какой же цвет приобрел наш “Город Ленина” в морской воде. По дороге в Коктебель он менялся каждые сутки.

- А-а! - оглушительно рассмеялся Адольф Карлович, - Я думаю, что он стал зеленым. Говорят, что это любимый цвет бога морей Нептуна.

- Ну что ж, будем считать, что это наша жертва ему, - сказал крепясь Антонов, стараясь ни в коем случае не подать виду, что ему страшно жаль свой красавец-планер, на который возлагалось столько надежд и который так бесславно закончил свое существование на морском дне после одного-единственного, так много обещавшего вначале, полета.

Все, кто был в комнате, по достоинству оценили мужество и выдержку молодого конструктора. А Владислав Константинович Грибовский, протиснувшись ближе к Антонову, заметил:

- Не знаю, задобрили ли вы этой жертвой бога морей, но я думаю, что нам, конструкторам, в связи с такой благодатной близостью Узун-Сырта к морю, надо подумать и о создании гидропланера.

- Отличная мысль! - подхватил Иост, - Во всяком случае, мне она нравится хотя бы тем, что не придется ждать пока тебя снимет со скал пограничный катер.

- Смотрю на вас, завидую,- вмешался в разговор Максимилиан Волошин, - Отчаянный вы народ, не унывающий. Романтики до мозга костей и такие практичные люди. Даже из неудач умеете извлекать не уныние, а новые идеи и дерзновения. Дерзайте так и дальше!

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Перед выполнением маневра рекомендуется посмотреть в сторону поворота, чтобы не услышать о себе и своих предках много интересного

Кто здесь?

Сейчас 124 гостей онлайн

Где я?

Главная страница Были крылатой горы. Часть_III ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ НЕПТУНУ

Статистика

Просмотры материалов : 1287684